mynych bwrgwyn (ondriaw) wrote,
mynych bwrgwyn
ondriaw

А. Виллье де Лиль-Аданъ Duke of Portland

Г-ну Анри Ла Люберну

Gentlemen, you are welcome to Elsinore.
Shakespeare
Hamlet

Жди меня тамъ, я навѣрное не премину присоединиться къ тебѣ въ этой юдоли.
Епископъ Холлъ.

Въ самые недавнiе мѣсяцы, возвратясь изъ Леванта, Ричардъ, герцогъ Портлендскiй, юный лордъ, нѣкогда прославленный во всей Англiи своими ночными празднествами, своими побѣдоносными чистокровками, свею боξерскою наукой, своими охотами на лисъ, своими замками, своимъ баснословнымъ состоянiемъ, своими путешествiями за приключенiями и своими любовными исторiями – вдругъ исчезъ.
Лишь однажды вечеромъ видѣли, какъ его вѣковая позолоченная карета пересѣскла, съ опущенными шторы, тройнымъ галопомъ и въ окруженiи всадниколвъ, которые несли факелы, Гайдъ-паркъ.
Дальше – столь же внѣзапное, сколь и непонятное затворничество, - герцогъ удалился въ свое родовое имѣнiе; онъ сдѣлался одинокимъ обитателемъ этого массивнаго замка съ бойницами, построенномъ въ давнiе годы, посреди темныхъ садовъ и лѣсистыхъ лужаекъ на Портлендскомъ мысѣ.
Тамъ изъ всѣхъ сосѣдей – лишь красный огонь, что въ любое время освѣщаетъ сквозь туманъ тяжелые пароходы, качающiеся на рейдѣ и скрещивающiе долгiя линiи своихъ дымовъ на горизонтѣ.
Нѣчто вродѣ тропы на склонѣ къ морю, извилистая аллея, вырытая между скалистыхъ пространствъ и по всей длинѣ усаженная дикими соснами, внизу выходитъ тяжелыми позолоченными рѣшетками прямо на пѣсокъ пляжа, затапливаемый въ часы прилива.
Въ царствованiѣ Генриха VI легенды начали исходить изъ этого замка, внутри котораго все при свѣтѣ витражей блестѣло отъ феодальнаго богатства.
На площадкѣ, связывающей семь башенъ, еще бодрствуютъ у каждой амбразуры – тутъ, группа лучниковъ, тамъ, - нѣкiй рыцарь, изваянные во времена крестовыхъ походовъ въ боевыхъ позахъ.
Ночью эти статуи, - лица коихъ, теперь стерты тяжелыми бурными дождями и морозвми не одной сотни зимъ, а выраженiя неоднократно мѣнялись отъ ретуши молнiй, - безлики и побуждающiя къ суевѣрнымъ видѣнiямъ. А когда вздымаемыя бурями въ многообразныхъ массахъ волны во тьмѣ обрушиваются на Портландскiй мысъ, воображенiе заблудивщегося прохожаго, спѣшашаго по пѣсчанному берегу – особенно съ помощью пламени, которое изливаетъ луна на эти гранитныя тѣни, можетъ раздуматься передъ этою крѣпостью о какомъ нибудь извѣсномъ штурмѣ, выдерживаемомъ героическимъ гарнизономъ рыцарей-призраковъ противъ легiона злыхъ духовъ.
Что значило это уединенiе безпечнаго англiйскаго сеньора? Страдалъ ли онъ какимъ либо приступомъ сплина? – Онъ, чье сердце отъ природы столь радостно! Невозможно!.. – Какое либо мистическое впечатлѣнiе, привезенное имъ изъ его послѣдняго путешествiя на Востокъ? – Можетъ быть. – При дворѣ его исчезновенiе вызвало безпокойство. Королевой было отправлено посланiе изъ Вестминстера невидимому лорду.

Облокотившись рядомъ съ канделябромъ, королева Викторiя въ тотъ вечеръ медлила отпускать съ чрезвычайной аудiенцiи. Рядомъ съ ней, на табуретѣ изъ слоновой кости, сидѣла юная чтица, миссъ Хелена Х***.
Запечатанный черной печатью отвѣтъ прибылъ отъ лорда Портленда.
Дитя, открывъ герцогскiй конвертъ, пробѣжалась голубыми очами, улыбавшимися небесными отблесками, по бывшимъ въ немъ немногимъ строкамъ. Вдругъ, безъ единаго слова, она протянула его, смеживъ вѣки, Ея Величеству.
И такъ королева сама моча прочла его.
При первыхъ словахъ на ея лицѣ, обычно безстрастномъ, отпечаталось какъ бы сильное печальное изумленiе. Она вздрогнула даже; потомъ безъ словъ поднесла письмо къ зажженнымъ свѣчамъ. – Затѣмъ, роняя на плиты сгоравшее письма:
– Милорды, – сказала она тѣмъ изъ пэровъ, кто находился въ нѣсколькихъ шагахъ, – вы больше не увидите нашего дорогого герцога Портлендскаго. Онъ не долженъ больше засѣдать въ Парламентѣ. Мы освобождаемъ его отъ этого особенною привидегiей. Да сохранится его тайна! Не безпокойтейсь болѣе о его особѣ и никто изъ его гостей пусть никогда не пытается обратиться къ нему со словомъ.
Потомъ, отсылая жестомъ стараго курьера замка:
- Вы скажете герцогу Портлендскому то, что вы только что видѣли и слышали, прибавила она, бросивъ взглядъ на черный пепелъ письма.
На этихъ словахъ Ея Величество поднялось, чтобы удалиться въ свои покои. Однако, при видѣ своей чтицы, остававшейся безъ движенiя и точно уснувшей, опершись щекой на юную руку, положенную на пурпурный муаръ на столѣ, королева, все еще въ изумленiи, тихо прошептала:
– Вы слѣдуете за мною, Хелена?
Дѣаушка оставалась въ той же позѣ, и къ ней поспѣшили подойти.
Ничуть не выдавая блѣдностью своего волненiя – какъ поблѣднѣть лилiи? – она была въ обморокѣ.

Спустя годъ послѣ словъ, произнесенныхъ Ея Величествомъ, - бурною осеннею ночью корабли, проплывавшiе въ нѣсколькихъ лигахъ отъ Портландскаго мыса, видѣли помѣстье освѣщеннымъ.
О, не впервые то быдъ устроенъ праздникъ лордомъ, который тамъ не появлялся!
И о нихъ говорили, ибо ихъ мрачная эξцентричность достигала фантастическихъ предѣдовъ оттого, что лордъ на нихъ не присутствовалъ.
Эти празднества устраивались не въ покояхъ замка. Въ нихъ никто не входилъ больше; лордъ Ричардъ, одиноко жившiй въ самой главной башнѣ, словно забылъ о нихъ.
По возвращенiи онъ приказалъ покрыть огромными венецiанскими стеклами стѣны и своды въ обширныхъ подземельяхъ этого строенiя. Полъ въ немъ теперь покрывали плиты изъ мрамора и блестящихъ мозаикъ. – Одни лишь гобелены обивки, прiоткрытые на витыхъ шнуркахъ, отъединяли анфиладу дивныхъ заловъ, гдѣ, подъ , сверкающими золотыми стойками залитыхъ свѣтомъ перилъ, появлялась выставка восточной мебели, расшитой драоцѣнными арабесками, посреди тропической растительности, благоуханныхъ фонтановъ въ порфировыхъ бассейнахъ и прекрасныхъ статуй.
Тамъ, по дружескому приглашенiю хозяина Портлендскаго замка "къ сожалѣнiю, все еще отсутствующаго", собиралась блестящая толпа, вся элита юной англiйской аристократiи, самыя восхитительныя красавицы артистическаго мiра или самыя беззаботныя изъ gentry.
Лорда Ричарда представлялъ кто нибудь изъ его прежнихъ друзей. И тогда начиналась княжески вольная ночь.
Одно лишь на почетномъ мѣстѣ пиршества, кресло юнаго лорда оставалось пустымъ и герцогскiй гербъ на его спинкѣ пребывалъ всегда покрытымъ длиннымъ траурнымъ крепомъ.
Взоры, скоро оживленные отъ опьяненiя или отъ наслажденiя, охотно отвращались отъ него къ болѣе очаровательнымъ присутствующимъ особамъ.
И такъ терялись въ полночь, подъ землею, въ Портлендѣ, въ залахъ, полныхъ сладострастiя, среди хмельныхъ ароматовъ экзотическихъ цвѣтовъ, всплески смѣха, поцѣлуевъ, звоны чашъ, пѣсенъ опьяненiя и музыки!
Но если бы кто нибудь изъ гостей въ этотъ часъ поднялся изъ за стола и, чтобы подышать морскимъ воздухомъ, рискнулъ бы выйти наружу, во тьму, на пѣсокъ,, черезъ порывы отчаянныхъ вѣтровъ на рейдѣ, онъ бы замѣтилъ, можетъ быть, зрѣлище, способное потрясти его благодушiе, по крайней мѣрѣ на всю оставшуюся ночь.
Часто и дѣйствительно къ этому самому часу, на извивахъ аллеи, спускавшейся къ Океану, нѣкiй джентльменъ, закутанный въ плащъ, съ лицомъ, закрытымъ маскою изъ черной ткани, къ которой былъ приспособленъ круглый капюшонъ, укрывавшiй всю его голову, шагалъ при свѣтѣ зажженной сигары въ рукѣ въ длинной перчаткѣ, въ сторону пляжа. Словно въ фантасмагорiи устарѣлаго вкуса передъ нимъ ступали два сѣдовласыхъ лакея; еще двое слѣдовали за нимъ въ нѣсколькихъ шагахъ, поднявъ дымные красные факелы.
Впереди нихъ шелъ мальчикъ, тоже въ траурной ливреѣ, и этот пажъ разъ въ минуту, коротко ударялъ въ колольчикъ, дабы предупредить издали уйти съ дороги того, кто гуляетъ. И видъ этого маленькаго отряда оставляло столь же леденящее впечатлѣнiе, что и шествiе, сопровождающее приговореннаго на смерть.
Передъ этимъ человѣкомъ открывалась рѣшетка на побережье; эскортъ оставлялъ его однаго и онъ тогда устремлялся къ краю волнъ. Тамъ, точно потерявшись въ задумчивомъ отчаяньи и упиваясь унынiемъ въ пространствѣ, онъ оставался въ молчанiи, похожiй на каменные призраки на площадкѣ, подъ вѣтромъ, дождемъ и молнiями, передъ ревущимъ Океаномъ. Проведя часъ въ этой задумчивости, мрачный персонажъ, все такъ же въ сопровожденiи факеловъ и предваряемый похороннымъ звономъ колокольчика, шелъ въ сторону донжона по той тропѣ, по которой онъ спустился. И часто, шатаясь по пути, онъ цѣплялся за острiя скалъ.

Утромъ передъ этимъ осеннимъ празднествомъ юная чтица королевы, все еще носившая полный трауръ послѣ перваго посланiя, молилась въ часовнѣ Ея Величества, когда ей вручили записку, написанную однимъ изъ секретарей герцога.
Въ ней было только два слова, прочитанныхъ ею съ дрожью: "Сегодня вечеромъ".
Вотъ почему около полуночи одна изъ королевскихъ лодокъ причалила въ Портлендѣ. Юная женская фигура въ темной длинной накидкѣ вышла изъ нея въ одиночествѣ. Съорiентировавшись на сумеречномъ пляжѣ, видѣнiе, поспѣшило бѣгомъ навстрѣчу факеламъ, въ ту сторону, откуда вѣтеръ доносилъ бряцающiе звуки.
На пѣскѣ, опершись то на одинъ камень, то, черезъ нѣкоторое время, на другой, въ волненiи смертнаго трепета, человѣкъ въ таинственной маскѣ вытянулся въ своемъ плащѣ.
– О несчастный! – воскликнула, рыдая и скрывая лицо, юное явленiе, подойдя къ нему, обнаживъ голову.
– Прощай! прощай! – отвѣчалъ онъ.
Вдалекѣ слышались пѣсни и смѣхъ, доносившiеся изъ подземелiй феодальной обители въ иллюминацiи,, качавшейся, отражаясь, на волнахъ.
– Ты свободна, - прибавилъ онъ, роняя голову на камень.
– Ты освобожденъ, - отвѣчала бѣлая пришелица, вздевая къ исполненнымъ звѣздъ небесамъ золотой крестикъ, передъ взоромъ уже умолкшаго.
Послѣ долгаго молчанiя и, остававшейся ей такъ же, закрывъ глаза и недвижимою, въ той же позѣ:
– До, свиданiя, Хелена! – прошепталъ онъ съ глубокимъ вздохомъ.
Когда, выждавъ часъ, подошли слуги, они увидѣли дѣвушку на колѣняхъ на пѣскѣ и молящейся подлѣ ихъ хозяина.
– Герцогъ Портлендскiй мертвъ, - сказала она.
И опершись на плечо однаго изъ этихъ стариковъ, она взглянула на привезшую ее лодку.
Спустя три дня можно было прочесть такое извѣстiе въ "Придворномъ журналѣ":
– Миссъ Хелена Х*** обрученная съ герцогомъ Портлендскимъ, принявшая православную религiю, вчера приняла постригъ въ кармелитскомъ монастырѣ въ Л***.

Что же это была за тайна, отъ которой скончался могущественный лордъ?

Однажды путешествуя далеко по Востоку, отдаляясь отъ своего каравана въ окрестностяхъ Антiохiи, юный герцогъ, разговорившись съ мѣстными провожатыми, услышалъ объ одномъ нищемъ, котораго бѣжали въ ужасѣ и жившемъ въ одиночествѣ среди руинъ.
Ему вздумалось посѣтить этого человѣка, ибо никому не уйти отъ своей судьбы.
Ибо этотъ заживо погребенный Лазарь былъ послѣднимъ хранителемъ древней могучей проказы, Проказы-сухотки, и неисцѣлимой, неумолимаго недуга, отъ коего одинъ Богъ могъ воскрешать нѣкогда легендарныхъ Iововъ.
И въ одиночку, Портлендъ, несмотря на мольбы потерявшихъ голову провожатыхъ, осмѣлился бросить вызовъ заразѣ въ томъ подобiи пещеры, гдѣ стоналъ этотъ парiя Человѣчности.
Тамъ, изъ высокородной рисовки, отважнаго вплоть до безумiя, подавая пригоршню золота этому страдальцу въ агонiи, блѣдный сеньоръ пожелалъ даже пожать ему руку.
Въ то же мгновенiе облако пробѣжало передъ его глазами. Вечеромъ, чувствуя себя обреченнымъ, онъ оставилъ городъ и внутреннiя земли, и съ первыми приступами, вернулся на море, чтобы попытаться излечиться въ своемъ помѣстье или умереть въ немъ.
Но предъ лицомъ пламенныхъ бурь, разразившихся во время плаванiя, юный герцогъ ясно увидѣдъ, что ему не остается иной надежды, кромѣ скорой смерти.
Все было кончено! Прощайте, молодость, блескъ древняго имени, любящая невѣста, потомство рода! – Прошайте, силы, радости, несметное состоянiе, красота, будущность! Всякое чаянье поглощено на днѣ ужаснаго рукопожатiя. Лордъ сталъ наслѣдникомъ нищаго. Секундная бравада, - слишкомъ ужъ благородное устремленiе! – унесла это сiятельное существованiе въ тайны отчаянной смерти…
Такъ погибъ герцогъ Портлендскiй Ричардъ, послѣднiй прокаженный на свѣтѣ.
Tags: villier, переводы
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments